Последняя страница
История договора, которому полторы тысячи лет, рассказанная тем, кто дочитал его до конца.
I. Семь Печатей, Цепь Подозрительных Происшествий
Письмо короткое. «Мне отчаянно нужен ваш опыт, и я хорошо заплачу. Приезжайте в Орен. Круп». Почерк человека, который привык писать накладные, а не просьбы.
Склад Орена пахнет смазкой и мешковиной. Смотритель Круп стоит между ящиками, как между стенами собственного дома, и оглядывает меня снизу вверх.
— Так это о тебе столько говорят? Забавно, я думал, ты повыше. Ладно, меня привела к тебе репутация, а не рост.
Его двоюродный брат Джейкоб подписал новый контракт с поставщиком и должен привезти бумаги в Орен. Должен — уже несколько дней как.
— Говорил ему: не езди один. Говорил, что небезопасно.
Я спрашиваю, почему небезопасно. Круп сначала берёт с меня слово, что я возьмусь за дело, — гном не станет трясти бородой ради вежливости — и только потом понижает голос. Слухи кружат, как вороны над падалью: кто-то охотится на гномов-подрядчиков. Их убивают, и никто не знает кто.
— Я не говорю, что ты найдёшь Джейкоба лицом в канаве. Я хочу, чтобы парня нашли. Если он опять пропил мои деньги, он у меня увидит.
С письмом Крупа я иду к северным воротам. Стражник Гектор доволен жизнью и не скрывает этого: сиди за стенами Орена, и ничего с тобой не случится, а всех этих «спасём мир» он не понимает. Письмо он читает молча.
— А, Круп. Тогда другое дело. Слухи верные: там что-то есть, и оно убивает. Старина Стэн видел своими глазами. Быстрое, говорит, прячется в тени. Только учти: Стэн однажды видел на кухне замка гигантскую крысу. Мы спустились с мечами и факелами. Оказалась бродячая собака. И запомни: я ничего странного не видел.
Стэн стоит у южного входа в Замок Орен и вскрикивает, когда я подхожу. Да, может, он что-то и видел. Может, перед этим накатило ощущение зла, а тварь, уходя в тень, издала нечестивый стрекот. А может, ничего не было. Он гулял ночью по землям замка, проветривал голову; по спине пошёл холод, всё стихло, и оно возникло прямо перед ним.
— Оно смотрело… смотрело в меня. А потом раз — и нет. Где? К востоку от замка, там и смотреть не на что… Ох. Я только что сказал тебе, куда идти, да? Вернёшься наизнанку — чинить не буду!
К востоку от Замка Орен трава примята. Гном лежит там, где его оставили. Тело свежее, но изорвано так, что лица не разобрать. Правая рука сжата в кулак. Я разгибаю пальцы по одному. В ладони ожерелье, бурое от крови, на обороте выбита одна буква: «J».
Круп выслушивает меня, не перебивая, и вдруг щурится:
— Погоди-ка. Я ведь не говорил тебе, как выглядит Джейкоб. Откуда тебе знать, что это он, если тело, как ты говоришь, «в плохом состоянии»?
Я кладу ожерелье на ящик. Он долго на него смотрит.
— Да. Его. Я купил ему это, когда он начал у меня работать. Хотел, чтобы парень был ближе к семье. Ладно. Я не из мягких. Гномов надо класть в землю быстро: тело возвращается в почву, правнукам — урожай и руда. Займёшься погребением? Мне ещё везти его сюда.
Верховный Жрец Холлинт в храме Эйнхасад принимает просьбу Крупа и отдаёт мне то, что гном для меня оставил.
— Юного Джейкоба убили? Дурная весть. Надо что-то делать, пока страх не стал осязаемым.
II. Семь Печатей, Весть о Смерти
В храме Орена больше не отпевают. Холлинт объясняет это без стыда: у жрецов теперь одна работа — успокаивать людей, а поминальные службы духа не поднимают. Обряды отданы жрецам Церемониального алтаря у озера. Он возвращает мне ожерелье Джейкоба: на нём благословение, чтобы отогнать злых духов и оберечь дорогу.
У алтаря тихо, вода стоит без ряби. Жрец Кейн говорит так, будто продолжает начатую до меня мысль:
— Люди приходят в мир с криком, а уходят тихо, как зимняя ночь. Одни оставляют мелкие следы, другие — глубокие, как рвы. Интересно, из каких этот Джейкоб.
Я отвечаю, что он простой подрядчик. Кейн поднимает голову.
— Подрядчик? Второй за два дня. Я не верю в совпадения. Джейкоб ездил между Торговцами Маммона и Ореном, а тот, кого я хоронил вчера, был из Годдарда.
Для службы нужны благовония, а для благовоний — Трава Мертвых, и она у него кончилась: слишком много смертей. Сборщик трав Эрик из Волшебной Долины человек забывчивый. Так и есть: трава собрана и упакована, Эрик просто не помнит, кому её вёз.
Кейн разжигает курильницу и просит закрыть глаза. Я закрываю. Когда ожерелье касается алтаря, сквозь веки бьёт чёрное пламя.
— Сзади!
Оно уже здесь, между мной и водой, и стрекочет. Имя ему есть: Сущность Шилен. После боя от неё остаётся маленькая зловещая статуя, а жрец дышит на счёт: вдох, выдох. Он впервые видит, как кого-то убивают. Потом собирается.
— Магия гномов! Они вплетают заклинания в металл лучше всех в Адене. А если Джейкоб, умирая, вложил в ожерелье не заклинание, а послание? Об убийце? Тварь спряталась внутри послания, и благовония её выпустили.
Пока трава добиралась до алтаря, он кое-что выяснил: смерти подрядчиков связаны с Семью Печатями. Рассвет воюет с Закатом за власть над ними. Кейн признаётся, что сам принадлежит к Ордену Рассвета, и просит о помощи. Я соглашаюсь. Он остаётся изучать ожерелье, меня отправляет в Орен к Сэру Густаву Атебальту.
— Сплетни быстрее любых ног, — встречает меня тот. — За наградой? Не отказываешься? Хорошо. Не доверяю тем, кто отказывается от денег: значит, им уже заплатили, и заплатил не я. Отдохни и поешь. На пустой желудок уши бесполезны, а история длинная и грязная.
III. Семь Печатей, Договор Маммона
Сэр Густав рассказывает с самого начала. Император Шунайман объединяет Аден, и его время до сих пор зовут золотым веком. Это знают все. Мало кто знает о войне, которая идёт под поверхностью: Орден Рассвета и Орден Заката бьются за Семь Печатей, созданных самим Шунайманом против Шилен и её армий. Печати лежат глубоко в катакомбах и некрополях, и эти места давно превратились в поля боя.
— И есть тайна, которую Аден хранит строже прочих. Путь Шунаймана к власти гладким не был. В самые тёмные часы величайший Император обращается к неожиданным союзникам…
Договор существует. О нём знаем не только мы, и другие в средствах не стесняются: тварь у алтаря, считает Густав, — один из тех, кто ищет документ. Агенты Ордена собрали все страницы, кроме последней. Именно на ней, по их убеждению, записано тайное соглашение. Страницу держат Жрецы Рассвета. Лазутчик, который её нашёл, раскрыт и убит.
— Пойдёшь вместо него. Но сперва тебя обучат.
На словах он посылает меня к южному входу Орена; письмо адресовано Секретному Агенту Коллину на озеро Нарсилл. Нахожу я его у озера.
— Тряпки и походка старой мадам нам ни к чему, — говорит Коллин. — Будет превращение. Но личина — это полдела. Надо двигаться, как они, говорить, как они, думать, как они. Два правила: беги быстро и не лезь в воду. Намокнешь — магия спадёт.
Первая личина — лягушка. У соседнего озера дремлет Король Лягушек и принимает меня за слугу, которого посылал с письмом к даме сердца.
— Что она сказала? Ква!
Дамы не существует: её выдумали люди Коллина. Я отвечаю, что письмо ей понравилось, но одним письмом любовь не докажешь. Король грозится послать ей дохлых червей и гнилые цветы. Я предлагаю драгоценность. Он отдаёт синюю бусину — самое дорогое, что у него есть.
Вторая личина — мальчик. Бабушка Тез плохо видит и рада внуку, который вернулся с рыбалки без улова и голодный. Она отдаёт мне все сладости, что приготовила, — на всех ребят — и велит быть дома до темноты. Мешочек в кармане тяжелее, чем должен быть.
Третья — взрослый парень, новичок у аборигена Куды. Куда орёт, что я опаздываю в первый же день, выясняет, что меня нанял некий Тано и что перчаток у меня нет, и отдаёт свои старые. Потом замечает мою обувь, срезает плату вдвое и гонит домой переобуваться.
— Рабочие перчатки… староваты, — Коллин вертит их в руках. — Сойдёт. Обучение закончено. Тебя ждёт госпожа Клаудия, внешнее кольцо Адена.
Клаудия Атебальт улыбается так, будто мы давно знакомы.
— Давно не слышу, чтобы муж отзывался о ком-то так тепло. Может быть, именно ты наконец качнёшь весы в нашу сторону.
IV. Семь Печатей, Тайные Знания Жрецов
Место называется Оракул Рассвета. Клаудия говорит о нём как о сокровищнице: залы, уставленные Камнями Печати со всех концов Адена, и где-то среди них — последняя страница проклятого договора.
— Они так заняты охраной прочих входов, что не станут проверять того, кто входит через парадную дверь в их же доспехах. Одна загвоздка: у каждого стражника именное удостоверение. Она решена по старинке. Подкупом.
Подкупленного зовут Джон, он ждёт в Глудио и сначала обещает разбить об меня кулаки. Имя госпожи Клаудии меняет его на глазах: тысяча извинений, тут столько бродяг, а госпожа так щедра на… пожертвования. Удостоверение Стражника Рассвета он отдаёт вместе с поручением: меня ждёт Верховный Жрец Раймонд в храме Эйнхасад.
Коллина перевели на другое задание, превращение завершает Раймонд.
— Пароль от хранилища: 72.79.78.71. Хорошие люди погибли, добывая эти цифры. Забыть их — предать всё, чем они пожертвовали. Повтори.
Я повторяю. Он повторяет ещё трижды, уже мне в спину. Луч Рассвета в углу храма сверяет удостоверение и переносит меня внутрь.
В Оракуле светло и очень тихо. Стражники ходят парами, и я держусь от них дальше, чем подсказывает гордость: вблизи личина не выдерживает. Устройство проверки личности щёлкает замком. Устройство для ввода пароля принимает четыре числа, дверь открывается. На первой полке — связка ветхих листов, в тексте мелькает «Торговцы Маммона» и «Император Шунайман», но последней страницы в ней нет. Она лежит на другой полке. Рядом с ней свиток побега без указания места. Я разворачиваю его, не раздумывая.
Раймонд хватает страницу и тут же опускает руки.
— Отдельные слова я разбираю, но это язык Эльморедена. Торговцы придумали его, чтобы прятать планы от чужих. Я знаю одного человека, который его читает. Ясон Хейн, счетовод Лордов Рассвета.
В Хейне Ясон держит лист на ладонях, как птенца.
— Этому документу полторы тысячи лет, дитя моё. Чудо, что он вообще читается. Пергамент такого возраста — обычно пыль и зола. Единственная бумага, связывающая Шунаймана и Торговцев… Мне нужно время. Отдохни.
V. Семь Печатей, Печать Императора
У Ясона две новости. Плохая: страница написана густым жаргоном, целые фразы он переводит наугад, а часть текста скрыта под пометками. Хорошая: одно условие переведено полностью. Торговцы Маммона обязуются прийти на помощь Императору всякий раз, когда его Печать окажется под угрозой.
— Но ни один торговец не подпишет такого, ничего не получив взамен. Что они потребовали? И почему этого нет на странице? И вот ещё: этот отрывок на их языке рифмуется. Зачем торгашам стихи?
Вслух он их не читал — вдруг явится древний дух, а он не боец. Но теперь рядом я.
— «Когда тёмная кровь начнёт поглощать Печать, эта бумага обещания откроет себя миру. Имеющие золото Императора должны пересечь реку времени…» Что это? Договор светится!
Когда свет гаснет, рядом с Ясоном стоит маленькая фигура. Торговец Маммона смотрит на меня без удивления.
— Мы вписали свои имена полторы тысячи лет назад, и бумага до сих пор нас держит. Сделка простая: мы даём Императору деньги и оружие, нашу торговлю никто не трогает. Прибыль превосходит самые смелые расчёты. А Император получает доступ к великой силе — перемещению между планами. Сначала из некрополя в некрополь. Потом по другой оси — по времени. Мы называем это Обещанием Маммона. Оно у входа в Некрополь Апостолов. Найди его и помоги Шунайману. Тогда слово будет сдержано и договор нас отпустит.
— А вы сами?
— От меня осталась почти одна пыль, дитя. Мы ждали зова при жизни. Это ваше время, не наше.
Ясон бормочет мне вслед: а что, если наше прошлое таково именно потому, что я туда иду?
По ту сторону Обещания пахнет гарью. Человек в императорских доспехах держится за бок и требует ответа: кому я служу — Шилен или своему Императору? Я называю договор. Он разглядывает мою одежду и оружие; я говорю, что в моём мире он мёртв больше тысячи лет.
— Будущее… Так вот что они имели в виду.
Он обрывает собственные вопросы: не сейчас. Анаким, ангел Эйнхасад, ведёт его войска против Лилит, дочери Шилен; поле за полем красно от крови Адена, и победителю достанутся руины. Поэтому он решил запустить Печать. Все, кого он посылал, перебиты. Теперь ранен он сам.
— Лилит закрыла проход стеной огня. Святая вода её гасит. Дальше красная дверь. Возьми мой меч, он благословлён самой Эйнхасад. В последнем зале четыре механизма. Запусти все и принеси мне четыре Печати.
Огонь шипит и оседает. За красной дверью — сильнейшие из слуг Лилит. На полу лежит Имперский Маг, а рядом надпись кровью: «Возьми жезл. Открой дверь. Жезлом. Спаси Империю». Жезл открывает последний зал. Четыре барьера падают один за другим.
Шунайман принимает Печати обеими руками и просит меня остаться хранителем Империи. Я напоминаю, что моё время — другое.
— Конечно. Тогда так. Печатей семь. Каждая могущественна, и каждую можно разрушить, если приложить довольно силы. Я велю написать книгу обо всех их тайнах и спрятать её. Найти её должен тот, кто стоит сейчас передо мной. Шилен не должна даже знать о ней. Книга останется на этом континенте. Две подсказки: Свидетель Рассвета и слова Ключа Императора. Леон проводит тебя. Империя стоит, потому что кто-то готов держать её на плечах.
Про Ключ Императора Ясон ничего не знает. Свидетелем Рассвета Лорды Рассвета зовут своего главу — того, кто первым встречает восход на их церемониях. Сейчас это Франц, и он почти никого не принимает. Устроить встречу может его секретарь, жрец Уд, в храме Эйнхасад в Адене.
VI. Семь Печатей, Священное Писание Печати
Франца я не застаю: он только что ушёл на совет Верховных Жрецов. Уд уверяет, что ему можно доверять, и я рассказываю про книгу.
— Священное Писание Печати? Я думал, это миф. Ключ Императора… что-то знакомое. Нет, не вспомню. Спроси Орвена, он читает каждый свиток, до которого дотянется.
Верховный Жрец Орвен сидит в том же храме.
— Ключ Императора — не ключ, а молитва времён Эльморедена. Очень короткая для своей эпохи. Думаю, в ней спрятано послание. Мой друг Леопард в Годдарде — шифровальщик. Гений.
Гений в Годдарде перечитывает молитву и вздыхает: иногда самые простые на вид шифры — самые трудные. Это выше его сил. Зато его старый учитель, Великий Мастер Лоренс, как раз гуляет под стенами замка.
Лоренс ворчит, что его никто уже не узнаёт, берёт молитву и спрашивает, что тут расшифровывать и что я вообще ищу.
— Писание Печати? Миф! Зачем ты тратишь моё время на… Что это?! Убей его, быстрее!
Воздух за его плечом темнеет и стрекочет. Коварство Шилен дерётся молча и оставляет после себя такую же статую. Лоренс долго молчит.
— Я живу очень давно и не видел ничего подобного. Может, и не миф. Дай-ка молитву.
Он читает вполголоса: император Эльмор-Адена начинает священную войну; является крылатый вестник Эйнхасад и меняет ход битвы; шесть катакомб становятся могилами последователей тьмы; семь некрополей — полями боя для армии смерти. Так рассказывает божественная Эйнхасад.
— Ха! Проще некуда. В каждой из первых четырёх строк — число. Один император. Три пары крыльев. Шесть катакомб. Семь некрополей. Один-шесть-шесть-семь. Неплохо для старика? А где хранят записи? В библиотеке. Начни с Библиотеки Мудрецов в Руне, там старейшее собрание в королевстве. Спроси Софию. И торопись: эта тварь, боюсь, только начало.
Хранительница София выслушивает номер.
— Всего четыре цифры? Значит, текст очень старый, теперь у нас их двенадцать. Подожди… Мне жаль. Документ 1667 погиб в великом пожаре. Осталась копия: рукописная, неполная. Ни названия, ни года, ни автора, ни темы. Не уверена, что её вообще кто-то читал.
Она спрашивает читательский билет. Имён Орвена и Франца оказывается достаточно.
Уд встречает меня в дверях: утром он считал книгу мифом, а теперь держит копию. Потом замечает статую в другой моей руке.
— Оно охотилось за тобой… или за рукописью? Отдай мне и то и другое, я сберегу. Отдохни. К тому времени вернётся Франц.
VII. Семь Печатей, Эмбрио
Франц отменяет все встречи и возвращается ради одной. Уд вкладывает мне в руки рукопись и говорит, что я, пожалуй, первое новое знакомство Франца за долгое время. И просит не упускать ни одной мелочи.
Зал, куда меня переносят, закрыт от города. Жрец Франц извиняется, что заставил ждать: он был далеко, а передвигается небыстро. О моих делах ему уже рассказали Сэр Атебальт, госпожа Клаудия и Ясон Хейн.
— Судя по тому, что я слышу, это им с тобой повезло, а не наоборот. Теперь ещё одна наша тайна. Она… ты слышишь? Странно. Она касается твоей книги.
Семью Печатями управлял Шунайман, и только его кровь была на это способна. Когда последний из его рода, Император Баюм, был убит, Орден решил, что сила Печатей потеряна навсегда.
— Мы ошибались. Сила существует. Она заключена в Камне Печати, погребённом в теле самой Лилит. А Писание, как говорят, учит того, кто его читает, и даёт власть над всеми се… семью… Что это? Стало холодно.
Я оборачиваюсь раньше, чем он договаривает.
— Оно слышало! Убей его!
Третья тварь падает так же, как первые две, и оставляет такой же обломок. Франц поднимает его двумя пальцами.
— Это часть Статуи Шилен. Значит, она научилась воплощаться в неживых предметах… Рукопись, дитя моё. Быстро.
Он читает с трудом, водя пальцем по строке:
— «Когда новые силы… Шилен… войдут в мир, чудовища незримые станут… зримыми».
И кладёт лист на стол.
— Это была сама Шилен — её проявление. Она ищет власти над Печатями. И значит, где-то сломана четвёртая печать. Но как? У этой истории есть продолжение, и я думаю, дописывать её тебе: за короткий срок тобой сделано больше, чем нашими лучшими людьми за месяцы и годы. Когда придёт время — поможешь?
Я обещаю. Шилен не может действовать одна, говорит он, и смотреть надо в сторону Ордена Заката, но до этого ещё много работы. Обломок он оставляет себе. Жрица Джейна выводит меня наружу.
Уд ждёт в храме. Он просит, чтобы разговор с Францем остался между нами двумя: если тайны Ордена выйдут наружу, Ордена не станет. Потом отсчитывает Древнюю Адену и застёгивает на моём запястье Браслет Рассвета.
На улице Адена обычный день. Никто не смотрит вверх.
У рукописи по-прежнему нет последней страницы.
Примечания к канону
- В дампе US-клиента нет реплик Сэра Густава 08–09 (между «неожиданными
союзниками» и «о договоре узнали другие»). Суть договора в рассказе дана только словами Торговца Маммона из главы V, слова Густава не достраивались.
- Сэр Густав посылает к «южному входу Орена», а описание предмета
«Письмо Сэра Атебальта» в клиенте и точка спавна Коллина — озеро Нарсилл. В тексте оставлены оба указания, найти Коллина можно у озера.
- Густав и Клаудия состоят в Ордене Рассвета, а украсть страницу велят
у Жрецов Рассвета из Оракула Рассвета. В каноне это никак не объясняется; в рассказе тоже.
- Возраст договора: Ясон и Торговец Маммона говорят «1500 лет»,
рассказчик говорит Шунайману «больше тысячи». Оба числа из диалогов.
- Кейн говорит о борьбе «за три Печати», Густав и Шунайман — о семи. В
реплике Кейна число опущено.
- Бой в Некрополе Апостолов диалогов не имеет. Порядок (святая вода →
красная дверь → жезл мага → четыре механизма) взят из слов Шунаймана, надписи Имперского Мага и описаний предметов в клиенте.
- Молитва «Ключ Императора» приведена в пересказе Лоренса; полного
текста в клиенте нет. «Три пары крыльев» дают шестёрку — так считает сам Лоренс.
- Названия глав — официальные русские названия квестов. Имена NPC,
монстров и предметов — из NpcName-ru / ItemName-ru клиента сервера, места — из ZoneName-ru. Термины с пометкой «сверить» см. в glossary.md.
